Россиянка описала жизнь пенсионерки в чуме под Салехардом фразой: «вода из ручья и туалет в роще»
Российская тревел-блогер Елена Лисейкина отправилась в Ямало-Ненецкий автономный округ и в окрестностях Салехарда побывала в гостях у пожилой ненки Тамары, которая вопреки возрасту и наличию городской квартиры предпочитает жить в чуме. Своими впечатлениями она поделилась в личном блоге «Путешествия с фотокамерой» на платформе «Дзен», описав уклад хозяйки предельно просто: «вода из ручья и туалет в роще».
По словам Лисейкиной, жилище Тамары расположено посреди лесотундры, недалеко от Обской губы: вокруг низкорослые деревья, мох, карликовые кустарники и широкие просторы, где ветер свободно гуляет почти круглый год. Чум стоит вдали от дороги и населенных пунктов, но к нему все же можно добраться на машине или снегоходе в зависимости от сезона.
Автор прогулки в тундру отметила, что чум пенсионерки устроен по всем правилам кочевых жилищ коренных народов Севера. Летом его укрывают плотным брезентом, который защищает от ветра, дождя и мошкары. Зимой coverings меняют на оленьи шкуры. Шкуры приходится обновлять каждые несколько лет: под воздействием ветра, снега и перепадов температур они постепенно теряют свои теплоизоляционные свойства, а в арктических широтах малейшая утечка тепла быстро превращает жилье в ледяную «палатку».
Внутри, как рассказывает Лисейкина, все предельно функционально и подчинено одному правилу — ничего лишнего. В центре стоит печка-буржуйка, которая одновременно обогревает помещение и служит «кухней»: на ней греют воду, готовят пищу, сушат одежду и обувь. Вдоль стен разложены тюфяки, заменяющие кровати. Есть низкий стол, несколько табуреток, полог, отделяющий спальное место, и простой рукомойник. Никаких привычных для горожан шкафов, комодов и громоздкой мебели: все, что находится в чуме, при необходимости можно быстро собрать и перевезти на новое место.
Рядом с чумом расположен загон для домашних оленей — главного богатства тундры и основной опоры для жизни в таких условиях. Именно благодаря оленям кочевники могут перемещаться, обеспечивать себя мясом, шкурами, сырьем для одежды и укрытий. Поблизости живут и собаки, которые у Тамары выполняют исключительно рабочие функции: пасут оленей, помогают в пути, поднимают тревогу при появлении диких зверей или незваных гостей. «Это не декоративные питомцы, это полноценные помощники по хозяйству», — подчеркивает тревел-блогер.
Особое внимание Лисейкина уделяет тому, что у пожилой ненки есть реальная возможность давно сменить чум на благоустроенную городскую квартиру. По ее словам, у Тамары есть жилье в Салехарде и дети, которые могли бы забрать мать к себе, окружить ее привычными городскими удобствами — отоплением, горячей водой, ванной, лифтом и магазинами в шаговой доступности. Но пенсионерка сама выбирает иной путь.
Как объяснила путешественница, для Тамары город — это «чужое» пространство. В квартире, несмотря на комфорт и цивилизацию, она чувствует себя гостьей, а не хозяйкой. Там другие запахи, другие звуки, стены ограничивают пространство, а рядом — соседи, лифты, шум улиц. В тундре же у нее «свое»: привычные ветра, небо над головой, оленьи упряжки, собаки, знакомый с детства уклад и ощущение свободы, которую не заменить батареями и водопроводом.
Фраза «вода из ручья и туалет в роще», которой блогер описала повседневные реалии, передает принципиальную разницу между городской и тундровой жизнью. Вода здесь не течет из крана — ее набирают в ближайшем ручье или речке, топят снег или лед, хранят в канистрах и ведрах. Любое мытье посуды или стирка требует усилий: сначала нужно принести воду, нагреть ее на буржуйке, а затем вынести отходы обратно на улицу. То, что в городе делается «на автомате», в тундре превращается в отдельный ритуал.
Туалет в «роще» — тоже часть этого уклада. В условиях лесотундры, при вечной мерзлоте и суровом климате, оборудовать привычную канализацию и санузел экономически и технически сложно. Люди приспосабливаются к условиям: используют отдельные места в леске, ставят будки или легкие сооружения, которые не требуют сложных коммуникаций. Для горожан это может показаться дикостью, но для кочевников это естественная часть быта, не вызывающая ни удивления, ни дискомфорта.
Лисейкина отмечает, что в чуме особенно остро ощущается зависимость от погоды и природы. Если в городе можно практически не обращать внимания на снегопады или сильный ветер, то в тундре любое изменение погоды влияет на образ жизни. Сильная метель может задержать выезд в город, мороз заставляет экономить дрова и топливо, а оттепель превращает окрестности в труднопроходимое болото. Каждое решение — когда топить печку, когда ехать за продуктами, как планировать перекочевку — принимается с оглядкой на небо и направление ветра.
При этом, подчеркивает блогер, для Тамары этот уклад — не героизм, а нормальная, привычная жизнь. Она не воспринимает себя как человека, «жертвующего комфортом». Напротив, по ее реакции заметно, что остаться в чуме для нее — способ сохранить свое достоинство, культурную идентичность и связь с предками. Жизнь в квартире с ее точки зрения — скорее временная мера «на случай болезни» или других чрезвычайных обстоятельств, чем естественное состояние.
Отдельной темой становится вопрос одиночества. Жизнь в тундре предполагает гораздо меньшее количество людей вокруг, чем в городе. Но, как отмечает Лисейкина, Тамара не выглядит отшельницей, отрезанной от мира. Рядом с чумом периодически появляются дети и родственники, соседи по стойбищу, приезжают гости. У пожилой женщины есть телефон, контакты с городом, она в курсе новостей и не ощущает себя забытой цивилизацией. Просто ее «центр мира» находится не в бетонной многоэтажке, а среди мха и снегов.
Ранее та же тревел-блогер уже рассказывала об особенностях жизни в тундре при сорокаградусных и пятидесятиградусных морозах. По ее словам, оленеводы и их семьи сознательно продолжают использовать традиционные чумы из оленьих шкур. В городских квартирах многим из них тесно и душно — не только физически, но и психологически. В чуме они чувствуют себя свободнее: можно менять место, следовать за стадами, подстраиваться под природу, а не под расписание общественного транспорта.
Такие истории наглядно показывают, что понятие «комфорт» у разных людей может радикально отличаться. Тогда как для городского жителя комфорт — это горячий душ, стабильный интернет и магазины у дома, для ненки Тамары комфорт — это ровные тюфяки в теплом чуме, запах оленьей шкуры, треск дров в буржуйке и возможность утром выйти наружу и увидеть бескрайнюю тундру вместо асфальта и парковки во дворе.
При этом жизнь в чуме требует от пожилого человека немалой физической выносливости и организованности. Дрова нужно заготавливать заранее, следить за состоянием печки, починкой укрытий, ухаживать за собаками, участвовать в заботах об оленях. В сильные морозы любое промедление может обернуться серьезными последствиями: замерзшей водой в рукомойнике, обледеневшей одеждой, переохлаждением. Именно поэтому пожилые тундровики, продолжающие жить в чумах, обычно обладают удивительной внутренней дисциплиной и закалкой.
История Тамары наглядно демонстрирует, что переход от традиционного кочевого образа жизни к городскому не всегда воспринимается коренными жителями Севера как безусловное благо. Для кого-то квартира становится спасением и возможностью дать детям образование и медицинскую помощь. Для других — символом отрыва от корней, потерей языка, обычаев и привычного мира. Многие семьи выбирают компромиссный вариант: зимовать в поселках или городах, а летом возвращаться в тундру, совмещая чум и квартиру в одном жизненном сценарии.
Опыт тревел-блогера, побывавшей у ненки-пенсионерки, заставляет по-новому взглянуть на привычные представления о старости и благополучии. Пожилой человек в тундре, живущий по принципу «вода из ручья и туалет в роще», может чувствовать себя более защищенным и «дома», чем в благоустроенной квартире. И выбор Тамары оставаться в чуме — не экзотика для туристов и не романтизация тяжелых условий, а осознанное продолжение жизни в том мире, где она родилась и по-настоящему счастлива.